Почти у каждого геолога есть вещи, определяющие его быт, жизнь. Те, без которых он чувствует себя неуютно, что ли. Для меня таким предметом стал мультитул - простая комбинация ложки, вилки, ножа и открывашки.

2014 год. Моя первая полевая производственная практика в горах Кавказа. Я был «зеленым» студентом, который с трудом представлял, что на самом деле нужно иметь под рукой в маршруте. Работали в паре с одним из опытных геологов. После многих пройденных километров присели перекусить. Я начал выуживать из рюкзака целый набор: отдельно вилку, отдельно ложку, нож, открывашку для консервов.

Геолог молча наблюдал за моими движениями, а потом усмехнулся:

- Смотри, салага, как надо.

Он достал компактный складной инструмент, где было все и сразу. Показал и вручил мне.

- На, владей. Пусть будет тебе памятью обо мне.

С этим подарком пришло понимание: в поле нет места лишнему, но то, что у тебя с собой, должно быть универсальным, надежным, функциональным.

С тех пор прошло 12 лет. Сейчас в жизни есть вахта, частые переезды, а этот мультитул стал моим постоянным спутником – он всегда в рюкзаке. Стоило пару раз забыть его дома, как сразу становилось ясно, насколько этот предмет необходим: и банку вскрыть, и «Доширак» поесть в поезде.

В поле я обязательно беру гитару. Без вариантов. Спальник, кружка, ложка, гитара – это, так сказать, «база». Она занимает, честно говоря, много места, да и весит прилично, но в ее отсутствие я погружаюсь в околоопустошенное состояние. Эта вещь – не просто инструмент, а самый честный собеседник и психотерапевт одновременно.

Эмоциональное напряжение в поле копится неделями. Когда ты долго находишься в замкнутом кругу одних и тех же людей, границы твоего личного «я» постепенно стираются, растворяясь в общем. Но стоит появиться гитаре, и тяжёлый слой наносной усталости просто опадает. Она дарит ощущение дома. Вечером разжигаем костер, я достаю инструмент и перебираю струны. В этот момент мир вокруг замирает. Все умолкают, и лишнее, наболевшее за день, уходит. В воздухе повисает одна на всех, невысказанная, но ясная мысль: «Все, рабочий день позади. Мы вместе. Мы рядом».

Появилась гитара в моей жизни неожиданно. Во время студенческой деятельности - даже с натяжкой трудно назвать это учебой - получил ее на совершеннолетие от отца. Человек он творческий, но немногословный, про таких говорят: «без лишних расшаркиваний». Цитат я приводить не буду, память подводит, но донести в тот момент он хотел примерно следующее: с музыкой проще и лучше жить, чем без нее.

Так в моих руках оказался акустический инструмент фирмы «BRAHNER». Не в идеальном состоянии, с поцарапанной от медиатора декой, слегка подсохшим грифом и не подточенными порожками, но имеющий красоту не материальную, а душевную. С тех пор она проехала со мной много тысяч километров, потягаться в этом смогут лишь гастрольные инструменты.

Выручала не раз. Как-то работали в Бурятии и под самый конец сезона попали под проливные дожди. Машины, которые должны были нас вывозить, из-за разлива рек не могли переправиться на другой берег. А надо было пересечь три таких брода. Из связи – спутниковый телефон и пара сигнальных ракет. Еда подходила к концу, а новостей не поступало вовсе.

Сперва все просто хмурились, спустя время уже срывались друг на друга. Помню, в один из вечеров от безысходности и бесконечно давящего как физически, так и психологически дождя все собрались в одном месте. На лицах ни улыбки. Курили, глядя в пустоту. Напряжение достигло критической отметки. Я достал гитару и начал напевать… Спустя минуту подключился один голос, потом второй, еще и еще. Мы сидели до поздней ночи и пели, пока не начали засыпать сидя. Это был якорь, который удерживал всех в реальности, не давал уйти в отчаяние. Две дощечки и шесть струн не дали сломаться людям.

На следующий день, ближе к обеду, вдалеке мы услышали нарастающий гул дизельных двигателей.

У каждого полевого геолога есть «якорные» вещи, без которых в экспедицию не поедешь, а если поедешь, то потом пожалеешь, так как работа будет затруднена. В большой компании многие вещи выдаются, но есть и те, что кочуют из сезона в сезон. Когда после Дня геолога приходит пора задуматься о сборах, то с балкона достается баул с «полевым». Тебя кружит калейдоскоп воспоминаний, комнату наполняют ароматы прошлых «полей».

Для меня «якорями» являются большой рюкзак и налобный фонарь. Мой рюкзак со мной 18 лет, купила его на втором курсе университета на деньги, заработанные в «шашлычке» в парке Коломенское в Москве. Рюкзак бывал в Крыму, Карелии, на Урале, в Хабаровском крае, а сейчас переехал в Якутию. Мой рюкзак - выстроенная система хранения и идеально подогнанная под рост система переноса груза. С ним знаешь, как и что отрегулировать, чтобы было удобно.

Налобный фонарь всегда в маршрутном рюкзаке, если не возьмешь с собой, засветло не вернёшься.

Раньше, когда выезжал в поля, сын каждый раз вкладывал мне в руку свой брелок, купленный в обычном магазине «Магнит». Ничего особенного, но со временем он стал для нас очень значимым символом. Чуть позже к брелоку добавился браслет из натуральных камней – подарок жены на 23 февраля. Сейчас я работаю на карьере, но два эти предмета всегда со мной.

Как ни странно, столь простые вещи придают сил и напоминают о доме. Когда находишься на расстоянии от близких, именно этого и не хватает.

С браслетом связан один случай.

Камни на нем скреплены силиконовой резинкой. Однажды, сидя в аэропорту Якутска, я в очередной раз поправлял браслет и вдруг почувствовал, что резинка лопнула. Камни разлетелись в разные стороны. Я подумал: «Все, придется с талисманом попрощаться». Но нет! На помощь пришел мальчик лет двенадцати, сидевший неподалеку. Да и взрослые не остались в стороне: каждый принес найденный камешек. В итоге мы полностью собрали браслет.

Когда работал в геологоразведке, то перед выходом на маршрут вынимал брелок из рюкзака и клал в карман. На обеденных перерывах, на вершинах хребтов у костра, за чашкой чая я доставал его, перебирал в руках, вспоминая дом. Браслет же ношу каждый день. Время от времени снимаю его и катаю камушек за камушком между пальцами. Так я сосредотачиваюсь, отвлекаюсь от рабочих задач и погружаюсь в теплые воспоминания, повторяя себе: «Скоро домой».

В юности, когда страсть к приключениям бросала на сплавы по глухим горным рекам, мне довелось примкнуть к серьезному клубу туристов-водников. Категорийные реки не прощают ошибок, поэтому и суда там особые - спортивные катамараны. Представьте: две мощные надувные гондолы (двухслойные, как камера внутри покрышки), прочно соединенные каркасом.

Но в этой жесткой на вид конструкции есть свой секрет. Безопасность экипажа напрямую зависит от прочности рамы, а лучшим инженерным решением в те времена считалась сборка на резиновых стяжках. Неважно, что шло в ход - авиационный алюминий или срубленные на месте жерди, соединялось все воедино с помощью резины.

В итоге каркас приобретал эластичность автомобильной подвески. На мощных порогах и ударах о камни такая рама не ломалась и не разлеталась, а мягко играла, гася энергию воды. Добывали резиновые стяжки на шиномонтажках: собирали старые покрышки и вручную резали их по спирали. Из одного колеса выходила лента в пару-тройку метров. У каждого экипажа в запасе всегда было по несколько мешков таких резинок.

Двухсантиметровая полоска не занимает много места, но очень выручает. Она может выполнять роль эластичного жгута, веревки, элемента для рогатки. Кроме того, резина – прекрасная растопка для костра. Даже если только что побывала в воде, достаточно секунды тепла от спички - и она схватывается устойчивым, жарким пламенем, а горит долго.

Помню, как-то на геологоразведке все отряды, спасаясь от ливня, попрятались в лагере, а мы вдвоем с горнорабочим остались. Прямо под проливным дождем запалили старый кедровый пень. Крутились вокруг этого костра, как на вертеле, обсушивая промокшие энцефалитки.

Задачу выполнили - закончили отбор металлометрии по профилю. В лагерь вернулись уже затемно уставшие, но довольные. Тогда еще готовой резинки, чтобы развести огонь, не было, но о ее горючих свойствах знал, поэтому просто отрезал пару сантиметров от голенища своего сапога.

В рюкзаке за последние годы много всякого снаряжения перебывало, но резинку никогда не забываю – необходимая вещь, которая решает множество непредсказуемых проблем.

Фонарь, котелок, консервы, топор, пила, нож, пятилитровая бутылка воды всегда есть в багажнике моей машины. Все это упаковано в мешки, горловины которых стянуты резинками.

Уже 14 лет неразлучно со мной iPod Classic на 160 Гб с круглым колесом прокрутки. Будь то двухминутный поход в магазин или выезд в поле на четыре месяца, но из дома без него и пары рабочих проводных наушников я не выйду.

Важность данного предмета в моей жизни, а особенно в полевых условиях, трудно переоценить и еще сложнее выразить словами. Но давайте попробуем.

Этот плеер, если он заряжен, способен сделать хороший день прекрасным, а самый тяжелый – хотя бы чуточку выносимым. Главное – правильно выбрать то, что зазвучит в наушниках. Если угадать с исполнителем и композицией, то даже самый безнадежный маршрут преображается. Тот самый маршрут, где дождь накрыл сразу на выходе из лагеря, а ты не повернул назад, понадеявшись на чудо. Где ты идешь мокрый восемь-десять часов подряд, уже не различая, что на лице: пот, слезы или атмосферные осадки. Где сбившаяся в сапоге портянка натерла ногу до крови... Даже такой день не лишен танцевальной паузы. Старый трек, вызывающий общие с коллегой воспоминания, мысленно уносит тебя далеко за пределы этого леса. А иногда это именно то единственное, что тебе по-настоящему нужно.

Шел беззаботный 2012 год, я был десятиклассником и заядлым меломаном. Интернет уже вошел в нашу жизнь, но эра стримингов еще не наступила. Вся музыка, которую я кропотливо собирал по трекам, перестала умещаться в отведенные ей 8 Гб на карте памяти телефона. Казалось бы, решение простое - купить флешку побольше.

Но на деле всё оказалось сложнее: карта на 32 Гб заставляла телефон неистово «тупить», и мне светил максимум апгрейд до 16 Гб. Я с грустью понимал, что накопленные на компьютере запасы музыки заполнят это пространство буквально за пару летних месяцев.

Тогда я выбрал более радикальный путь. Отработав два месяца подсобным рабочим, я решился на, пожалуй, лучшее вложение 10 990 рублей в моей жизни. Купив тот самый плеер, я увеличил свое музыкальное хранилище сразу в двадцать раз, закрыв вопрос со свободным местом на долгие годы вперед.

Я всегда втайне боялся дня, когда мой плеер выйдет из строя, но мысленно к такому повороту событий готовился. В итоге случилось это в один из камеральных дней посреди полевого сезона, когда я решил устроить большую стирку. Настроение было отличным: я включил что-то драйвовое через колонку, поставил на костер два ведра воды и, пританцовывая, ждал, пока они согреются. Примерно через пол-альбома стало ясно – ведра пора снимать. Я бодро подхватил первое, а затем и второе, ручка которого, в отличие от первой, успела раскалиться. Через две секунды до мозга дошел импульс: чтобы там ни было в руке, это что-то надо срочно отпустить. Благо, отпихнул ведро в сторону от себя.

Плюс: я не ошпарился кипятком.

Минус: граммов сто воды приземлилось прямиком на плеер, залив кнопки.

Не заметив этого в суматохе, я наскоро смазал руку регенерирующим кремом и ушел стираться на ручей. Через десять минут вода просочилась внутрь корпуса, и музыка смолкла.

Если бы поставил плеер с колонкой в другом месте, отделался бы только ожогом. В моем же случае добавилась настоящая душевная травма. Я очень расстроился. Утешало лишь то, что заранее подготовился к такому сценарию и выгрузил все 140 Гб музыки (около 13 тысяч песен) на компьютер. Уже смирился с тем, что буду до конца поля перекидывать по 20 Гб на телефон, меняя плейлисты.

Но через пару дней произошло чудо. Выяснилось, что один из наших горнорабочих по профессии «очень разбирающийся в электронике человек» (так и написано в дипломе). С помощью ножа и обрезков пластиковой бутылки он разобрал плеер, промыл все окислившиеся элементы бензином, и устройство ожило. Вот такой вот хэппи-энд у этой истории.

Сам плеер, конечно, важен, но по-настоящему бесценно то, что внутри, а это 18.000 песен (на момент написания статьи).

Помимо того, что музыка каждый день поддерживает меня в эмоциональном плане, у нее есть и вполне практическое применение. Громкий звук в лесу - отличный способ вежливо разойтись с нежелательными «соседями». Хотите верьте, хотите нет, но последний медведь, с которым я столкнулся в 2023 году во время затяжного маршрута, встретился ровно через 30 минут после того, как разрядилась колонка. Совпадение? Возможно, но проверять больше не хочется.

Несмотря на то, что не отношу себя к какой-то определенной религии, выезжая на вахту или в путешествие, беру крестик на веревочке. Кладу в карман или в рюкзак. Его в далеком детстве мне купила бабушка, и крестик много лет лежал у нее.

В университете увлеклась альпинизмом. Перед моими первыми сборами на Кавказе бабушка попросила надеть крестик и не снимать на восхождениях – так ей было спокойнее за мою безопасность. С той самой поездки он обрел для меня новый смысл: стал напоминанием о доме и безусловной любви моей семьи, о том, что я дорога и меня всегда ждут. Поскольку по натуре я человек рисковый, этот символ помогает мне вовремя проявлять осторожность.

С крестиком связана одна история.

На одних из следующих сборов во время спуска с вершины произошло то, чего боится каждый альпинист. Не зря говорят, что спуск - самая опасная часть пути. В какой-то момент, когда я висела на страховке над отвесной скалой, система не выдержала и лопнула. Я сорвалась вниз.

Пролетела и прокаталась по крутому снежному склону около 60 метров – это уже позже прикинули расстояние по длине веревок, которыми меня вытягивали. В момент падения пришло пугающее смирение: я отчетливо помню мысль, что это конец и сделать уже ничего нельзя. Моя группа в те секунды меня уже «похоронила». Потом рассказывали, что у опытного инструктора буквально подкосились ноги от бессилия.

Мне невероятно повезло. На склоне я ударилась о скальный выступ рюкзаком. Он был набит мягкими вещами и сработал как подушка безопасности. Удара хватило, чтобы я смогла перевернуться, вклиниться ногами в плотный снег и затормозить. Когда замерла и огляделась, оказалось, что остановилась всего метрах в пяти от края абсолютно вертикального высокого обрыва.

Ребята меня вытащили. Я была в глубоком шоке и больше всего боялась момента, когда адреналин схлынет. Казалось, что из-за этого состояния я просто не чувствую каких-то серьезных травм.

В лагерь мы спустились уже в сумерках. После всех расспросов и разговоров я ушла подальше, за свою палатку. Села на холодную землю и долго смотрела в ночное небо, где хорошо виден был Млечный Путь. Сидела, сжимая в руке тот самый бабушкин крестик, и просто плакала. Тогда впервые почувствовала, что значит прощаться с жизнь и чудом остаться невредимой. Поразительно, что не только переломов не было, но даже синяков или царапин.

По сей день гадаю: была ли это помощь свыше, или те самые безграничная любовь и вера семьи помогли мне выжить.